01.09.2026
Почему я ценю ткани Loro Piana
Почему я ценю ткани Loro Piana
Влад Быков, основатель и кутюрье Дома VLAD BYKOV · Опубликовано 18 августа 2026 · Обновлено 18 августа 2026
Взгляд кутюрье на одного из самых уважаемых производителей тканей в мире
Когда меня спрашивают, какие ткани я считаю одними из лучших в мире, имя Loro Piana всегда оказывается среди первых. Для меня Loro Piana — не просто марка одежды. Это прежде всего производитель тканей с долгой историей и уровнем качества, заслужившим уважение кутюрье, портных и специалистов по всему миру.
За годы работы я имел дело со многими производителями тканей. Я регулярно изучаю новые коллекции, сравниваю материалы, испытываю их в мастерской и обращаю внимание не только на внешний вид, но и на ощущение под рукой, фактуру, драпируемость, комфорт и на то, как ткань раскрывает себя в готовом изделии. Поэтому мой взгляд основан не на популярности и не на рекламе. Это взгляд человека, который работает с тканью каждый день и понимает, насколько глубоко качество материала влияет на конечный результат.
В тканях Loro Piana меня привлекает ощущение качества, которое ни фотография, ни описание передать не в состоянии. Его можно увидеть, но, что важнее, его можно почувствовать: мягкость, благородная фактура, глубина цвета и то, как материал ведёт себя, оказавшись на теле.
Больше, чем имя
О названии говорить легко. Гораздо труднее объяснить, почему это название имеет значение, когда ткань уже лежит на раскройном столе. Настоящая ценность материала проявляется в практической работе: в том, как он отзывается на руку, как принимает линию, как движется вокруг тела и как стареет после того, как покинул ателье.
Есть ткани, которые производят мгновенное визуальное впечатление, но становятся менее убедительными, будучи раскроенными и надетыми. Есть материалы, кажущиеся на первый взгляд тихими и становящиеся интереснее со временем. Меня особенно притягивают вторые. Им не нужно доказывать себя громко. Их характер проявляется через прикосновение, движение, свет и точность готового силуэта.
Это одна из причин, по которым я возвращаюсь к тканям Loro Piana. У них часто спокойное присутствие. Они не опираются на преувеличенный блеск, нарочитую фактуру или визуальный шум. Их качество, как правило, живёт внутри самого материала.
Первый разговор ведётся рукой
Прежде чем у изделия появляется форма, у него есть поверхность. Прежде чем у него появляется образ, есть вес, температура, упругость, плотность и прикосновение. Кутюрье начинает понимать ткань задолго до первой примерки. Рука считывает информацию, которую фотография передать не способна.
Когда я беру ткань в руки, я ищу баланс. Мягкая ли она, не теряя при этом характера? Есть ли в ней структура, не переходящая в жёсткость? Возвращается ли она к исходной линии после движения? Естественно ли ощущается на коже? Эти вопросы не абстрактны. Они определяют каждое следующее решение: крой, объём, конструкцию, подкладку, отделку и даже место, где изделие будет носиться.
Многие ткани Loro Piana обладают этим чувством баланса. Они умеют быть исключительно благородными, оставаясь при этом рабочими. Они могут быть лёгкими, но не слабыми; мягкими, но не бесформенными. Это тонкое качество, и в кутюрной работе оно значит очень многое.
Сырьё и уважение к нему
Любая выдающаяся ткань начинается задолго до ткачества. Она начинается с волокна: его происхождения, отбора, подготовки и понимания того, чем оно способно стать. Тонкая шерсть, кашемир, шёлк, лён и другие натуральные волокна говорят каждое на своём языке. Они по-разному реагируют на влажность, тепло, движение и время. Задача не в том, чтобы втиснуть их в одну идею, а в том, чтобы понять их природу.
В уважаемых производителях тканей я ценю именно внимание к этой первой стадии. Материал не должен выбираться только потому, что он редкий или дорогой. Он должен выбираться потому, что его свойства подходят конкретному изделию и конкретному человеку. Ткань может быть идеальной для мягкого пиджака и совершенно непригодной для строго сконструированного пальто. Другая может быть прекрасна для дорожных брюк и неуместна в вечернем костюме.
Поэтому выбор ткани в моей работе никогда не бывает декоративным шагом. Это начало проектирования. Когда материал выбран правильно, многие последующие решения становятся яснее.
Мягкость и структура
Одно из самых трудных качеств в ткани — сосуществование мягкости и структуры. Избыток мягкости лишает изделие линии. Избыток структуры отдаляет его от тела. Идеальный баланс зависит от назначения вещи, но вопрос всегда один: как сделать так, чтобы изделие выглядело собранным, позволяя человеку двигаться естественно?
В пошиве этот баланс особенно важен. Пиджак должен поддерживать осанку, не превращаясь в доспех. Брюки должны падать чисто, не выглядя жёсткими. У пальто должно быть присутствие без ощущения тяжести. За значительную часть этого результата отвечает именно ткань. Лекало и конструкция способны направить её, но не могут полностью заменить характер материала.
Когда у материала правильный внутренний баланс, готовое изделие выглядит непринуждённо. Эта кажущаяся простота обычно есть результат множества точных решений.
У цвета есть глубина
Цвет — не просто оттенок. В хорошей ткани у него есть глубина. Он меняется от света, расстояния и движения. Тёмно-синий вечером может казаться почти чёрным, а при дневном свете открывать более мягкую синеву. Серый может содержать в себе тепло, серебро, дым или камень. Бежевый бывает сухим и плоским, а бывает и носителем поразительно тихого богатства.
Это ещё одна причина, по которой я ценю благородные ткани: они дают цвету более сложную жизнь. Поверхности не обязательно быть блестящей, чтобы быть выразительной. Чаще всего самый элегантный цвет — тот, что раскрывается постепенно. Это не объявление. Это деталь для того, кто носит вещь, и для тех, кто решит присмотреться.
Для частных клиентов цвет всегда личное. Я учитываю тон кожи, волосы, глаза, климат, в котором вещь будет носиться, существующий гардероб и атмосферу, которую человек предпочитает. Ткань даёт этому разговору словарь.
Почему ткань нельзя оценить по фотографии
Цифровые изображения полезны, но неполны. Экран способен показать цвет, рисунок или общее впечатление. Он не передаёт вес, температуру, плотность, упругость, мягкость и то, как материал ведёт себя, будучи сложенным, отутюженным и надетым. Он не показывает, как ткань раскрывается после нескольких часов движения.
Поэтому я всегда призываю клиентов, когда есть возможность, встретиться с материалом лично. Потрогать его, приложить к коже, увидеть при дневном свете, сравнить с другими вариантами. Этот момент часто меняет разговор. Ткань, безупречно выглядевшая на экране, в реальности может оказаться слишком сухой, слишком лёгкой или слишком формальной. А другая, менее очевидная, внезапно окажется совершенно правильной.
Настоящее знание материала начинается с прямого опыта.
Натуральные волокна и их характер
Шерсть
Шерсть остаётся одним из самых универсальных материалов в гардеробе. Её ценность в диапазоне: она бывает чёткой или мягкой, лёгкой или плотной, формальной или расслабленной. Качество волокна и отделка определяют, будет ли она ощущаться обыкновенной или исключительной.
Кашемир
Кашемир ценят не только за мягкость, но и за чувство тепла и лёгкости, которое он способен придать вещи. Он требует уважения и в проектировании, и в уходе. При вдумчивом использовании он придаёт и пошиву, и трикотажу тихую глубину, которую трудно подделать.
Шёлк
Шёлк вносит свет, текучесть и особые отношения с цветом. Он бывает управляемым и архитектурным, а бывает хрупким и подвижным. Правильный шёлк никогда не должен ощущаться только украшением: он должен становиться частью назначения вещи.
Лён
В льне есть честность, которую я ценю. Природная фактура, воздухопроницаемость и расслабленный характер делают его особенно уместным в тёплом климате. Хороший лён не пытается скрыть свою природу. Он даёт вещи ощущение воздуха и обжитой элегантности.
Разница между дорогим и ценным
Высокая цена не создаёт ценность автоматически. Ценность появляется тогда, когда материал, крой, мастерство и клиент находятся в согласии. Дорогая ткань, использованная без понимания, всё равно даст неубедительную вещь. Более тихий материал, выбранный внимательно и раскроенный точно, может стать глубоко личным и долговечным.
Для меня самая ценная ткань та, что позволяет владельцу чувствовать себя свободно и выглядеть собой. Она не должна носить человека. Она должна давать ему больше свободы, больше уверенности и больше последовательности в том, как он себя предъявляет.
Тихая роскошь начинается до изделия
Выражение «тихая роскошь» сегодня используют часто, порой слишком легко. Для меня у него простой смысл. Это отказ опираться на шум, когда есть содержание. Это благородный материал, продуманная посадка, выверенная пропорция и работа, которая становится заметнее по мере того, как приглядываешься.
Ткани Loro Piana отвечают этой идее, потому что чаще приглашают внимание, чем требуют его. Элегантность здесь не в очевидном сигнале. Она в ощущении под рукой, в глубине тона, в чистом падении рукава, в мягкости воротника и в уверенности вещи, которая не нуждается в объяснении.
Как я выбираю ткань для клиента
Универсальной «лучшей ткани» для каждого человека и каждой вещи не существует. Правильный выбор зависит от множества деталей: образа жизни, климата, поездок, профессии, языка тела, личного вкуса и остального гардероба. Я спрашиваю, как клиент проводит день, что он уже носит, какие цвета ощущает своими и что именно вещь должна для него делать.
Дальше мы сужаем выбор вместе. Сравниваем фактуру, вес и цвет. Обсуждаем, должна ли вещь быть формальной, расслабленной, универсальной или предназначенной для одного конкретного повода. Этот процесс требует времени, но именно он защищает изделие от превращения в красивый объект, которому нет места в реальной жизни.
Уважение кутюрье к материалу
Я испытываю большое уважение к производителям тканей, которые продолжают относиться к материалу как к серьёзной дисциплине. Их работа задаёт стандарт всей индустрии. Она напоминает, что качество вещи начинается до эскиза, до примерки и до этикетки.
Именно поэтому Loro Piana остаётся для меня важным ориентиром. Не потому, что одно имя способно определить качество, а потому, что лучшие материалы делают возможной более вдумчивую работу. Они требуют больше от кутюрье, портного и клиента — и, когда результат получается верным, отдают ещё больше.
Вес и язык сезонов
Вес ткани — одно из первых, что я оцениваю, потому что вес по сути является формой языка. Он сообщает телу, какому сезону принадлежит вещь, ещё до того, как сделан первый стежок. Граммы на метр — не просто техническая характеристика; это обещание того, как изделие будет ощущаться под октябрьским дождём, в июльской жаре или в тишине натопленной январской комнаты. Держа в руках рулон, я уже представляю погоду, с которой он встретится.
У тяжёлых тканей свой род комфорта. Они ложатся на плечи с определённой весомостью, и эта весомость успокаивает в холодные месяцы, когда пальто должно ощущаться защитой, а не украшением. Лёгкие ткани требуют иной уверенности: они обязаны держать форму без помощи плотности, полагаясь на переплетение и отделку, чтобы сохранить собранность в течение тёплого дня.
Я научился не воспринимать вес как жёсткую иерархию, будто тяжелее всегда означает серьёзнее, а легче — небрежнее. Некоторые из самых требовательных вещей, которые я делал, были построены из тканей настолько лёгких, что они словно исчезали в руке, — и при этом держали силуэт весь вечер. Вес не мера качества. Это ещё одна переменная, которую нужно понять, прежде чем уважать.
Дисциплина кроя
Выдающаяся ткань может быть обесценена небрежным кроем, а обыкновенная — поднята точным. Отношения между тканью и кроем никогда не односторонние. Я думаю о крое как о форме слушания: лекало обязано отвечать на то, что материал уже сказал мне на этапах работы руками, складывания и драпировки на манекене.
Работая с тканью, обладающей сильной естественной драпируемостью, я стараюсь дать лекалу дышать вместе с ней, а не навязывать линии, воюющие со свойствами материала. Работая с чем-то более плотным и архитектурным, я позволяю лекалу держать более острые углы, потому что материал способен их нести, не теряя собранности. Крой — это место, где разговор между идеей и материалом впервые становится видимым.
Поэтому я не принимаю идею «идеального лекала», существующего независимо от ткани, из которой оно будет сшито. Лекало идеально только по отношению к конкретной ткани, на конкретном теле, для конкретной задачи. Смените материал — и те же линии дадут совершенно другую вещь: иногда хуже, иногда, неожиданно, лучше.
Мастерская как место слушания
Моя мастерская в большинстве дней — тихое место. Это намеренно. Ткань раскрывается в тишине полнее, чем в разговоре. Раскатывая рулон на раскройном столе, я стараюсь дать ему то же внимание, какое дал бы человеку, рассказывающему что-то важное: не перебивая и не предполагая, что уже знаю, что будет сказано.
За годы этой практики я убедился, что мастерская учит терпению так, как не заменит никакая теория. Ткань может вести себя одним образом, когда она впервые оказалась на столе, и иначе после того, как её несколько раз брали в руки, складывали и возвращали на место. Мастерская — место, где эти малые несоответствия становятся видимыми и где они либо устраняются, либо принимаются.
Думаю, отчасти поэтому индивидуальная работа сопротивляется полной автоматизации и, вероятно, будет сопротивляться всегда. Машина измерит вес, плотность нитей и прочность на разрыв с точностью, которой мне не достичь. Но она пока не способна услышать конкретную заминку в драпировке, то, как плечевой шов хочет лечь, или ту особую тишину, которая говорит кутюрье, что ткань готова к раскрою.
Ткачество, отделка и невидимый труд
Очень немногое из того, что делает ткань исключительной, видно в готовой вещи. К моменту, когда материал доходит до моей мастерской, большая часть решений, определивших его характер, уже принята: в отборе волокна, в прядении, в ткачестве и особенно в процессах отделки, которые редко обсуждаются за пределами самих мануфактур.
Именно отделку я с каждым годом уважаю всё больше. Две ткани, сотканные почти из идентичной пряжи, выходят с совершенно разными характерами в зависимости от того, как их промывали, прессовали, начёсывали и как давали им отлежаться. На этом этапе сырьё становится продуманным материалом, и он почти невидим для того, кто не изучал его специально.
Я говорю об этом потому, что в разговорах о роскоши легко сосредоточиться только на волокне — кашемир, шёлк, тонкая шерсть — и забыть о длинной цепи невидимого труда, превращающей волокно в то, чему кутюрье может доверять. Уважать ткань означает уважать всю эту цепь, включая звенья, которые никогда не попадают в описание.
Ткань в разных климатах
Холодный климат
В холодном климате я ищу ткани, удерживающие тепло, не становясь при этом тяжёлыми или жёсткими. Плотность здесь важна, но не менее важна природная способность волокна удерживать воздух внутри своей структуры. Хорошая ткань для холода ощущается основательной, не наказывая тело за то, что оно носит её весь день.
Тёплый климат
Тёплый климат требует почти противоположного набора приоритетов: воздухопроницаемости, лёгкости и поверхности, не липнущей к коже в движении. Здесь честность натурального волокна особенно важна, потому что синтетические альтернативы редко справляются с теплом и влагой с таким же изяществом.
Умеренный климат
Умеренный климат в некотором смысле самый требовательный, поскольку ткань должна оставаться комфортной в широком диапазоне условий одного дня. В таких случаях я предпочитаю материалы с определённой адаптивностью — те, что и не удерживают тепло избыточно, и не выпускают его слишком легко.
Уход и годы, которые последуют
Отношения между клиентом и вещью не заканчиваются на последней примерке. Они продолжаются годами носки, хранения, чистки и периодического ремонта, и способность ткани хорошо стареть во многом зависит от того, как за ней ухаживают в этот период. Я обсуждаю уход с клиентами дольше, чем можно ожидать, потому что считаю его частью самого проектирования.
Некоторые ткани просят очень немногого: аккуратной щётки, периодического проветривания и терпения между чистками. Другие требуют более осознанного внимания, особенно деликатные переплетения и вещи с необычной отделкой. Я стараюсь честно говорить клиенту, к какой категории относится материал, а не подчёркивать в момент покупки только его самые выигрышные свойства.
Вещь, за которой ухаживали правильно, способна пережить человека, который её заказал, и перейти во вторую жизнь к кому-то другому. В этой мысли для меня есть тихое удовлетворение. Она означает, что моя работа связана не с одной примеркой, а с гораздо более длинными отношениями между человеком, вещью и материалом, сделавшим её возможной.
Переплетения: саржа, фланель и габардин
Переплетение под поверхностью ткани определяет куда больше, чем принято думать, когда о материале судят по цвету или отделке. Саржевое переплетение с его диагональной структурой даёт прочность и сдержанную фактуру, стареющую с тихим достоинством. Оно неплохо сопротивляется заломам и уверенно держит линию пошива — поэтому так часто встречается в вещах, рассчитанных на ежедневную нагрузку.
Фланель ведёт себя иначе. Слегка начёсанная поверхность смягчает визуальную резкость переплетения под ней, придавая теплоту, выходящую за пределы простого утепления. У меня фланель связана с особым родом комфорта: с ощущением вещи, которая не требует осторожного обращения, а приглашает к контакту.
Габардин находится между ними: плотно сотканный и гладкий, его часто выбирают за чистую, почти архитектурную поверхность. Он хорошо снимается, но важнее, что он хорошо движется, удерживая стрелку на брюках с точностью, недоступной большинству других переплетений. Понимание этих различий не академическое упражнение. Оно определяет каждое решение после того, как клиент объяснил, что вещь должна делать.
Трикотаж и другой род структуры
Трикотаж требует иных отношений с материалом, чем тканое изделие, поскольку сама структура здесь построена из одной непрерывной нити, а не из переплетающейся сетки. Это даёт трикотажу естественную эластичность, которой у тканого полотна почти не бывает, но вносит и другой набор рисков: растяжение, потерю плотности со временем, катышки в местах постоянного трения.
Кашемировый трикотаж требует особого уважения. Мягкость, делающая его таким притягательным, одновременно делает его уязвимым, если качество волокна или плотность вязки недостаточны. Я научился судить о трикотаже не по тому, насколько он мягкий в первое мгновение, а по тому, как он восстанавливается после растяжения: именно это восстановление предсказывает поведение вещи через месяцы носки.
Хорошо сделанная вязаная вещь способна стать одним из самых личных предметов в гардеробе, принимая форму своего владельца так, как структурный пошив никогда до конца не делает. В этом её притягательность и причина, по которой волокно и конструкция заслуживают ровно такого же внимания, как всё, что раскроено из тканого полотна.
Отношения кутюрье и мануфактуры
За многие годы я выстроил отношения не только с тканями, но и с людьми, которые за ними стоят. Понимание того, как мануфактура относится к своей работе — её терпение, её стандарты, её готовность отбраковать партию, не отвечающую собственным ожиданиям, — говорит мне о вероятном качестве ткани почти столько же, сколько прямая проверка материала.
Эти отношения не транзакционны в том смысле, в каком бывает простая закупка. Они складываются через повторяющиеся разговоры, через честную обратную связь в обе стороны и через общее понимание, что готовая вещь отражается на всех участниках её создания, а не только на кутюрье, чьё имя стоит на этикетке.
Мне кажется, такой тип отношений становится всё более редким в индустрии, всё сильнее организованной вокруг скорости и объёма, и я считаю его одной из тихих привилегий работы так, как работаю я: медленно, с меньшим числом клиентов и с производителями тканей, разделяющими схожее чувство терпения.
Происхождение и вопрос прослеживаемости
Происхождение часто сводят к маркетинговой детали — строке на этикетке, призванной скорее успокоить, чем сообщить. Я стараюсь смотреть глубже и понимать происхождение как цепь решений: где волокно было выращено, как с ним обращались, какой путь оно проделало и как каждый этап этой цепи сохранил или уменьшил его исходное качество.
Такое понимание строится долго и редко возникает из одного разговора или заявлений одного поставщика. Оно приходит из лет сравнения тканей с известным происхождением с их реальным поведением в мастерской, из наблюдения за тем, какие заявления подтверждаются стабильно, а какие нет.
Я не считаю, что происхождение само по себе гарантирует качество. Но я убеждён, что производители, относящиеся к нему серьёзно, как правило, так же серьёзно относятся и ко всем прочим стадиям производства. По моему опыту, эти две привычки редко существуют по отдельности.
Заметка об имитации
Имитировать внешний вид благородной ткани можно с несравнимо меньшими затратами времени, волокна и мастерства, и с развитием производственных технологий это стало проще. Гораздо труднее имитировать поведение во времени: то, как настоящий материал восстанавливается после залома, как он стареет на воротнике и манжете, как продолжает ощущаться продуманным после лет обычной носки.
За годы я держал в руках немало таких имитаций — обычно их приносили клиенты, которым было любопытно, реальна ли разница или дело только в цене и репутации. Почти всегда разница становится очевидной быстро: не через один драматический дефект, а через медленное накопление мелких. Залом, который до конца не расходится. Поверхность, проседающая неравномерно. Драпировка, которая так никогда и не укладывается как следует.
Я говорю это не для того, чтобы обесценить более доступные ткани — у них есть собственное честное и ценное место. Я говорю это потому, что считаю нужным ясно обозначить, что именно отделяет серьёзный материал от его поверхностной имитации: ровно эту разницу всё это размышление и пыталось описать.
Заключение
Выдающаяся вещь начинается с уважения: к человеку, который будет её носить, к мастеру, который её создаст, и к материалу, который понесёт идею. Ткань — не фоновая деталь. Это первое решение и часто самое важное.
Именно поэтому я ценю ткани Loro Piana и более широкую традицию серьёзного производства тканей, которую они представляют. Они созданы не для того, чтобы произвести впечатление на одной примерке. Они напоминают мне, что настоящая роскошь создаётся не логотипом. Она начинается с прикосновения, качества, терпения и способности распознать, когда материал обладает потенциалом стать чем-то долговечным.
Часто задаваемые вопросы
Что делает ткань по-настоящему качественной?
Качество проявляется в поведении, а не во внешности: как ткань отзывается на руку, держит ли структуру, не становясь жёсткой, возвращается ли к линии после движения и как стареет после ателье. Поверхность можно повторить, поведение во времени — нет.
Почему ткань нельзя оценить по фотографии?
Экран передаёт цвет, рисунок и общее впечатление. Он не передаёт вес, температуру, плотность, упругость и мягкость и не показывает, как материал ведёт себя сложенным, отутюженным и надетым. Ткань нужно встретить лично, при дневном свете, у кожи.
В чём разница между дорогой тканью и ценной?
Цена сама по себе не создаёт ни того, ни другого. Ценность появляется, когда материал, крой, мастерство и клиент согласованы. Дорогая ткань без понимания даст неубедительную вещь, а более тихая, выбранная внимательно и раскроенная точно, станет личной и долговечной.
Что такое тихая роскошь применительно к ткани?
Отказ опираться на шум, когда есть содержание. Тихая ткань приглашает внимание, а не требует его: элегантность живёт в ощущении под рукой, глубине тона, падении рукава и в работе, которая становится заметнее по мере того, как приглядываешься.
Как кутюрье выбирает ткань для клиента?
Универсальной лучшей ткани не существует. Выбор зависит от образа жизни, климата, поездок, профессии, языка тела, вкуса и остального гардероба. Кутюрье выясняет, как проходит день клиента и что вещь должна делать, а затем вместе с ним сужает фактуру, вес и цвет.
Чем отличаются саржа, фланель и габардин?
Диагональная структура саржи даёт прочность, сдержанную фактуру и стойкость к заломам. Начёсанная поверхность фланели смягчает переплетение и добавляет теплоты. Габардин плотный и гладкий, он держит стрелку на брюках с точностью, недоступной большинству других переплетений.
Определяет ли вес ткани сезон вещи?
В основном да: вес — это обещание того, как вещь будет ощущаться под осенним дождём или в июльской жаре. Но вес не иерархия качества. Очень лёгкие ткани способны держать силуэт весь вечер, а тяжёлые дают устойчивый защищающий комфорт зимой.
На что смотреть при выборе кашемирового трикотажа?
Не на мягкость в первое мгновение — её легко получить, — а на восстановление: как вещь возвращает форму после растяжения. Именно это предсказывает её поведение через месяцы носки и зависит от качества волокна и плотности вязки.
Какие ткани подходят для жаркого климата?
Воздухопроницаемые, лёгкие, с поверхностью, не липнущей к коже в движении. Натуральные волокна справляются с теплом и влагой изящнее синтетики. Лён даёт воздух и расслабленный характер, шёлк отводит тепло от кожи, сохраняя при этом драпировку.
Как ухаживать за вещью из благородной ткани?
Некоторые ткани просят немногого: аккуратной щётки, проветривания и терпения между чистками. Деликатные переплетения и необычные отделки требуют более осознанного внимания. Уход — часть проектирования: вещь, за которой следят правильно, способна пережить своего первого владельца.
Написано в ателье VLAD BYKOV, Дубай. О Доме · Индивидуальный заказ · Контакты · Политика конфиденциальности
Loro Piana, Woolmark и другие упомянутые названия принадлежат их правообладателям. Статья отражает личное профессиональное мнение автора и не подразумевает партнёрства, спонсорства или одобрения со стороны упомянутых компаний.